Каждый раз, когда я заканчиваю писать роман, я день или два пребываю в эйфории с безотчётным чувством того, что я смерть поборол, а не какой-то дедлайн. Я более чем уверен, что мог бы встать прямо на пути несущегося товарного поезда и выжить. Ни разу не тестировал своё предположение, но только, безусловно, из соображений материальных потерь железнодорожной компании и возможных увечий экипажа, если вдруг поезд сойдёт с рельсов при наезде на неуязвимого меня.
Когда эйфория проходит, начинается период замешательства. Что делать дальше? Немного поотвечаю на письма читателей. Переложу с места на место содержимое письменного стола. Носки свои пересчитаю. Задумаюсь ещё раз основательно, не раздать ли свои галстуки, и действительно ли мне нужна та белая рубашка для похорон или я смогу надеть одну из своих наиболее торжественных гавайских рубашек. И это продолжается до тех пор, пока я не осознаю, что если я не начну снова писать, то тихонько расклеюсь и проведу остаток жизни в дурке, где буду разговаривать сам с собой и на обед ловить пролетающих мимо мух.
После того как я закончил «Эшли Белл», роман, который оказался самым волнующим творческим опытом со времён написания «Ангелов-хранителей», эйфория была настолько сильна, что когда она окончилась, я начал проводить время до такой степени бесцельно, как не было ещё никогда. Я улиток в клумбе пересчитывал. Аудиокниги слушал без звука. Благо, не успел я и начать волосы на хвосте своей собаки считать, я приступил к написанию электронной новеллы «Последний луч», которая насчитывает более чем 23000 слов, затем сразу же начал писать очередную новеллу, и всё стало хорошо. Не уверен, горе это или благо, что я охотнее занимаюсь писательством, чем валяюсь у бассейна с коктейлем, но принимая во внимание тот факт, что первые семнадцать лет 347846 людей называли меня бездельником без будущего, я полагаю, что всё обернулось-таки удачно.
Дин Кунц, 29 октября 2015
Источник: Post-Novel Confusion: Ashley Bell
Перевод: Анна Морозова